ЧАСТЬ ПЕРВАЯ · 1920–1945
Глава 3. Дом у вокзала и дороги к людям. 1928–1930
В этой главе
Семья, которая остаётся
В 1928 году в Барановичи приехали супруги Бронислав и Марфа Мышак. Местная церковная память связывает их прежнюю жизнь с Волынью. Теперь у разъездного служения появилась городская опора — семья, которая оставалась здесь, принимала людей и могла поддерживать собрание между приездами других проповедников. 3
У Бронислава было ремесло: он изготовлял сита. Польское слово sitarz сохранилось в его поздней люблинской регистрационной карточке. Там же записаны дата рождения, 25 августа 1884 года, и имена родителей, Ян и Агнешка. Те же родители указаны у брата Александра, переводчика по профессии. Документы возвращают братьям занятия и семейные связи, которые редко попадали в церковные отчёты. Карточка Марфы называет её родителей — Александра и Дарью. 565758
На обороте фотографии двух братьев Мышак осталась дарственная надпись «На добрую память», подписанная обоими. Снимок не датирован. Для книги он сохраняет простую встречу двух родных людей, чьи имена в других документах возникают среди служебных дел и церковных поездок. 65
Марфа пришла в Барановичи с долгим опытом веры. По некрологу, она родилась в Одессе и ещё в юности приняла Христа. Родители сначала враждебно встретили её решение, а позднее сами уверовали; некролог сообщает об их общем водном крещении в 1905 году. Регистрационная карточка записывает её рождение 29 июня 1893-го. Эти свидетельства не во всём согласованы, но семейное испытание и последующее примирение составляют важную часть рассказа о её пути. 1457
В 1911 году Марфа вышла замуж за Бронислава. Ко времени переезда в Барановичи они прожили вместе около семнадцати лет. В городе супруги продолжили общий труд, хотя их дороги не всегда совпадали: Бронислав проповедовал и ездил по району, Марфа вела детей и отправлялась на самостоятельные миссионерские встречи. 143
Её некролог связывает с Барановичами и пережитое крещение Святым Духом. Для Марфы город стал местом нового духовного опыта и многолетнего служения. 14
Родители и дети
По поздней рукописи Владимира Монтика, в 1929 году пятидесятническая группа состояла примерно из восьми — десяти человек. Эту небольшую цифру важно помнить, читая о последующих многолюдных встречах: постоянная община и круг гостей из всего района могли сильно различаться по численности. 5
В том же 1929 году уверовали родители Иосифа Иосифовича Забяло. В памяти сына осталось их водное крещение на Троицу в Барановичах. Взрослые начинали новую церковную жизнь; ребёнку предстояло расти внутри неё и узнать, чем такое семейное решение могло обернуться в школе. 9
Одноклассники оскорбляли Иосифа за принадлежность его семьи к христианам веры евангельской. Дома и в воскресной школе вера звучала иначе — как слово родителей, молитва, рассказ о служении. Отец ходил по полесским деревням вместе с Василием Новиком из Зарытова, Константином Степановичем Сидоренко и братом Бельским. Отправлялись вдвоём, втроём, вчетвером; дорогу проходили пешком. По воспоминанию Иосифа, с этими поездками были связаны общины Ганцевичей, Люсина, Мальковичей, Липска, Дубицы, Чучевичей, Велуты и Вейна. 26
Приезжий проповедник сначала мог взяться за косу или за дрова. Днём помогали косить траву, колоть и складывать поленья, молотить зерно. Вечером, получив разрешение на богослужение, приглашали хозяев послушать Евангелие. Иосиф запомнил эту последовательность: люди узнавали незнакомцев в общей работе, а уже затем слушали их слова. 26
Комната возле поездов
К 1930 году местная церковная история насчитывает в общине около двадцати пяти — тридцати членов. Своего молитвенного дома по-прежнему не было. Между маленькой постоянной группой и большим кругом слушателей стояла одна и та же забота — где разместить пришедших. 5
До 1931 года верующие арендовали комнату в доходном доме у Полесского вокзала. Частные владельцы сдавали такие дома внаём; в польские годы здесь нередко жили офицерские семьи. Среди обычных квартир нашлась и комната для молитвы. 71
Дом стоял на углу большой улицы, рядом со станцией. В собрание заходили прохожие и пассажиры, ожидавшие поезд. Для общины это соседство открывало постоянную встречу с незнакомыми людьми: человек мог войти ненадолго, послушать, задать вопрос, а затем уехать со своей дороги уже с новой вестью. 71
Воскресную школу вела Марфа Мышак. По местной истории, приходило более тридцати детей, в том числе из неверующих семей. Детский круг был шире постоянного состава общины: родители могли ещё оставаться вне собрания, а их ребёнок уже учился здесь библейским историям. 5
«Карп здесь»
Не все встречи проходили мирно. В февральском письме 1929 года Мазало рассказывал о верующей из одной не названной им общины: после принятия учения о крещении Святым Духом ей перестали пожимать руку и не позволили занять привычное место за столом. Когда во время молитвы она заплакала, её вывели из собрания. Так Мазало описал разногласия, которые могли разделять близких прежде людей. Его рассказ передаёт взгляд пятидесятнического проповедника; он помогает понять, почему надежда на единство была для него столь важной. 4
Однажды летним воскресным утром среди слушателей прошёл шёпот: «Карп здесь, Карп здесь». Густав Герберт Шмидт запомнил, как вперёд пробрался худощавый, бледный человек. Ему кивали знакомые. Карп Леонович приехал в Барановичи; рассказ об этой встрече Шмидт опубликовал в январе 1930 года. 34
На Карпе были высокие сапоги, пальто с прорехой на плече и брюки из другой ткани. Позднее выяснилось: всё это он взял взаймы ради поездки. Дома его ждали несколько детей и небольшое хозяйство на бедной земле. Пока жена и дети поддерживали его, он переходил от собрания к собранию. Его слушатели сами жили в нужде и почти не могли вознаградить проповедника за труд. 34
После богослужения Шмидт шёл с ним по улицам и расспрашивал о жизни. Леонович не спешил жаловаться. Лишь постепенно открылось, что несколько недель назад он похоронил восьмилетнюю дочь. При разговоре о ней на глазах появились слёзы. Когда Карп уже уходил к станции, Шмидт догнал его и передал двадцать пять злотых. Радость общего собрания закончилась очень личным разговором о нужде и потере. 34
Вернувшись в Данциг, Шмидт рассказал своей общине о Карпе. Не дожидаясь специального призыва, верующие собрали для него около тридцати долларов. Миссионер надеялся, что постоянная поддержка позволит Леоновичу меньше времени проводить в пеших переходах и чаще пользоваться поездом. Встреча в Барановичах продолжилась заботой о семье проповедника далеко за пределами города.34
Слушатели у окон
В другом письме, опубликованном в марте 1930-го, Мазало написал: «Дело Божье в Барановичах растёт». На этот раз в город ожидали Шмидта и гостей из окрестностей. Обычный зал был слишком мал; пришлось арендовать другой. Некоторые верующие шли днём и ночью, преодолевая до тридцати пяти миль. Денег на дорогу у бедных семей часто не было. 4
На следующий день собрание отправилось к реке примерно в семи милях от города. Станислав Недзвецкий, Иван Панько и Онуфрий Мазало обращались к людям перед крещением; Шмидт крестил двадцать одного человека. Дорога к воде стала продолжением встречи, ради которой многие уже прошли долгий путь. 4
Вечером зал вновь заполнился. Мазало оценивал число слушателей внутри примерно в пятьсот; ещё около пятисот стояли снаружи у окон. Эти числа принадлежат его отчёту. Самая ясная подробность встречи — окна, возле которых оставались те, кому не досталось места. 4
Шмидт играл на автоарфе. Привыкшие петь без сопровождения общины с вниманием слушали инструмент. Мазало вспоминал и другое путешествие: его спутник играл на корнете, и звук собирал людей там, где прежде проповедь слушать не хотели. Музыка помогала приблизиться к тем, кто ещё стоял в стороне. 435
У самого Мазало появилась мечта о гитаре или другом инструменте. Среди верующих были способные музыканты, но средств не хватало. Он просил помощи, надеясь однажды устроить своё музыкальное сопровождение собраний. Через несколько лет хор и оркестр станут привычной частью встреч в этом крае; пока всё начиналось с просьбы в письме. 3538
Дальше по деревням
После Барановичей рассказ Ивана Панько уводит нас в деревни: Лисицу, Грыцы, Зарытово, Кахановицы, Опочки, Стонденки. В них продолжались те же знакомства, приглашения и собрания. Город служил одной из остановок общего пути, а письма сохраняли карту этого служения. 15
В Зарытово у реки, по оценке Панько, собралась примерно тысяча человек. Среди присутствовавших он заметил генерала польской армии. Пятеро приняли водное крещение. Внешне небольшое число крещённых стояло рядом с множеством людей, которые пришли посмотреть и послушать. 15
Затем были собрание, причастие и посещение новообращённых. На следующий день, по свидетельству Панько, трое получили крещение Святым Духом и говорили на иных языках. После общего праздника служитель оставался рядом с теми, для кого церковная жизнь только начиналась. 15
Общение с баптистами происходило и в дороге. В Грыцах, несмотря на тесноту помещения, шестнадцать человек выразили желание служить Христу. После собрания Мазало со спутниками прошёл около пяти миль до станции. Их застал сильный ливень; плащей не было, и к поезду они пришли насквозь промокшими. На станции встретились с верующими местной баптистской церкви и беседовали о крещении Святым Духом. Затем сели в поезд и по пути в Барановичи пели гимны; пассажиры слушали их пение и рассказ о вере. Мазало оставался в городе до конца месяца. На последнем собрании пятнадцать человек подняли руки, выражая готовность служить Богу; зал был переполнен, и многим приходилось стоять снаружи.46
Весной 1930 года Красковский вернулся со служений в Барановичах и застал дома очень слабую дочь. Через три дня семья похоронила её. Жена тоже давно болела. В письме он просил молиться о ней: за непрестанной дорогой проповедника оставался дом, где нужны были его присутствие и забота. 2
Велосипеды над холодной водой
Незадолго до Пасхи к Мазало пришёл верующий из баптистской общины. Ради приглашения он прошёл до Барановичей около двадцати миль. Хотел услышать о крещении Святым Духом и исцелении. На второй день праздника Мазало и Иван Панько отправились к нему на велосипедах. После проповеди пятнадцать человек выразили желание служить Христу; рассказ о поездке появился в августовском номере 1930 года. 41
После ещё двух встреч они возвращались в город. На пути оказалась река без моста. Служители нашли брод, сняли обувь и вошли в холодную воду, подняв велосипеды на плечи. Добравшись до Барановичей, получили приглашение в Несвижский район — и вновь отправились в путь, не успев отдохнуть. 41
За апрель Мазало проехал около двухсот миль на одолженном велосипеде и провёл двадцать девять собраний в двух районах. В письме он просил денег на собственный. Велосипед мог сократить переходы и оставить больше сил для людей, ожидавших его приезда. 41
В том же отчёте он говорил о семи баптистских собраниях района, принявших пятидесятническое учение. В Барановичах баптисты посещали встречи ХВЕ и поддерживали общение с ними. Мазало писал с надеждой на сближение. В отношениях общин были свои трудности, но совместные беседы и приглашения продолжались. 41
Одолженный велосипед, арендованная комната, дорога к реке — в этих вещах видна церковь конца двадцатых годов. Она ещё мала, но уже соединяет семьи и деревни. Наступающий 1931 год принесёт утрату наставника и новые обязанности тем, кого он успел научить.