ЧАСТЬ ПЕРВАЯ · 1920–1945
Эпилог. Люди продолжают путь
В этой главе
Эпилог выходит за границу 1945 года. Это несколько продолжений знакомых судеб: они помогают увидеть, как довоенная вера оставалась с человеком после переезда, заключения и потери близких. Полная история послевоенной общины потребует следующей части книги.
Мышаки. Ещё одна комната
Мышаки приехали в послевоенную Польшу с опытом собраний, дороги и домашнего служения. После первого съезда ХВЕ в Бытоме в 1945 году Бронислав вошёл в церковное правление с центральной резиденцией в Лодзи. Впереди были одновременно общие обязанности и маленькая люблинская община. 54
В Люблине собрания проходили в единственной комнате, где жили супруги. В письме 1949 года Бронислав перечислял первые крещения: трое жителей города и пятеро из окрестностей 25 августа 1946-го, ещё трое в следующем году, семеро в 1948-м. Здесь же занималась воскресная школа, в среднем около тридцати человек. Снова, как прежде в Барановичах, просили о более просторном зале. 30
В декабре 1947 года община получила одежду из Америки. Помощь распределяли из Лодзи между собраниями в соответствии с числом их членов. В заметке, напечатанной в мае 1948 года, Мышак благодарил жертвователей от имени люблинских верующих.61 В регистрационных карточках супругов отмечен и следующий переезд: 18 апреля 1951 года — на улицу Krątka, 4.5657
Вашкевич и Панько. По разные стороны границы
Панько и Вашкевич остались связаны прошлым, хотя послевоенные дороги разошлись. В 1928 году Сергей пришёл к вере в общине Ивана; во время войны они работали в Консистории, в 1945-м вместе представляли пятидесятников на переговорах. Новая граница вскоре разделит их служение. 31
К этому времени Сергей вступил во второй брак с Еленой Яцук. В их семье родились ещё трое детей.31
В 1947 году Вашкевич выехал в Польшу по репатриации — по настойчивой просьбе верующих Гданьска и с согласия церковного руководства. Сначала жил у родных жены в Валче, через год переехал в Гданьск. Там община опять начиналась для него с собственного дома: первые встречи проходили в квартире семьи. Местная барановичская история связывает его отъезд с передачей служения Никифору Косниковичу. 3233
О продолжении миссионерских поездок Вашкевича свидетельствует подпись к фотографии из Кентшина, в краю Мазурских озёр. Он назван одним из миссионеров в Польше и изображён с девятью кандидатами на водное крещение. Все они, кроме одной женщины, были молодыми людьми.55
Иван Панько остался в Беларуси. Впоследствии его приговорили к двадцати пяти годам лагерей. По Чайко, он вернулся во время оттепели 1956 года и жил в Минске, участвуя в объединённой общине. Другое свидетельство, заметка апреля 1958-го, помещает его возле Пинска и сообщает о тяжёлой слабости: он не мог работать и с трудом двигался. Эти сообщения относятся к разным моментам послевоенного пути. 3162
Вашкевич тоже пережил заключение, уже в Польше в 1950-х годах. Люди, вместе ходившие по довоенным дорогам и подписывавшие общие документы, оказались по разные стороны границы и вновь столкнулись с несвободой. Пасторский труд продолжался в их судьбах и после этих испытаний. 31
В памяти Елены Владимировны Иван оставался также отцом шестерых детей: Геннадия, Виктора, Яна, Веры, Лиды и Тони. С Виктором она десять лет училась в одном классе и сидела за одной партой. После школы он уехал в Минск; позднее она увидела его там уже церковным служителем. Семейная история продолжалась рядом с именем человека, известного по большим собраниям и общей церковной работе. 63
Она помнила и потери семьи. Геннадий умер от туберкулёза в 1960 году, в двадцать два года. Виктор погиб в автомобильной аварии. О религиозной литературе, которую он, по рассказам, вёз тогда из Москвы, Елена знала со слов других. Сама она особенно ясно сохраняла память об однокласснике, с которым прошли школьные годы. 63
Адрес Кобяко
В апрельской заметке 1958 года возникает и имя Любови Кобяко. Она находилась в Киверцах возле Луцка, в бывшем здании детского приюта. Через двадцать лет после переезда из Барановичей её жизнь всё ещё была связана с этим адресом. О судьбе каждого ребёнка, которого она принимала, пока известно гораздо меньше. 62
Библия и память
В семидесятых годах Фёдор Сазанович участвовал в перезахоронении Красковского. На месте старого кладбища разрабатывали песчаный карьер. По его рассказу, в истлевшем гробу на груди проповедника нашли Библию; так узнали захоронение и перенесли останки в Негневичи. Семейная память, начавшаяся с маленькой избы и проповеди, завершала этот круг книгой, оставшейся рядом с человеком. 64
Голос следующего поколения
На празднике хора в 1997 году говорил Иосиф Забяло. После службы он поселился в Барановичах и с 1952 по 1979 год пел в церковном хоре. Вспоминал пять штрафов за участие молодых людей и угрозу заключения при следующем взыскании. Теперь радовался молодым певцам и просил давать им дорогу. Мальчик, когда-то слушавший рассказы отца, сам передавал память следующему поколению. 26
Из первой семейной встречи история выросла в жизнь многих домов. Одни исчезли, другие сменили хозяев, третьи сохранились лишь на снимках. Но люди продолжали собираться, заботиться о детях, петь и рассказывать о пережитом. В этом движении памяти Барановичи остаются городом, где вера передавалась от человека к человеку.