Глава 9. Дома среди войны. 1939–1944

Последние довоенные письма

В январском выпуске Przystęp за 1939 год осталась большая молодёжная встреча в Барановичах. Из Зарытова, примерно за тридцать километров, приехал хор; были гости из других городов. Проповедь сменяли стихи и музыка. В конце трое захотели посвятить жизнь Христу, и собрание молилось вместе. В этом сообщении А. Касниковича сохранился голос довоенной церковной жизни, ещё полной поездок и общих надежд. ³⁹

Просьба из тюрьмы

О другом утре Мышак рассказал в письме, опубликованном в 1939 году. В шесть часов к супругам пришли две женщины. Александра Рауба после освобождения из тюрьмы Фордон в Быдгоще приехала к сестре в Барановичи и разыскала местных пятидесятников. Она принесла им рассказ, который начинался далеко от этого дома. ⁴⁰

Девять лет и четыре месяца она провела в заключении за участие в убийстве. В 1934 году, по её свидетельству, приняла веру. Несколько женщин стали читать Новый Завет и брошюры, вместе молиться. Переживание крещения Святым Духом Рауба относила к 1936-му. В барановичском письме её история сохранилась как рассказ о перемене жизни в месте, откуда долго нельзя было уйти. ⁴⁰

Когда религиозные книги изъяли, Библию скрывали в матрасе. Из книги Псалмов вынимали по две страницы для чтения, остальное оставляли в тайнике. При уходе Раубы женщины просили не забывать о них в молитве. Теперь их просьба дошла до общины Барановичей. ⁴⁰

Колбовичи. Прерванное собрание

То же письмо сохраняет совсем другую встречу — нападение на собрание в Колбовичах. Касникович объявил воскресное богослужение. По рассказу Мышака, православный священник пришёл с толпой, хоругвями и иконами и прервал проповедь. Пока полицейский вёл служителя в участок выяснять его право проводить встречу, верующих били палками и забрасывали камнями. Двое молодых людей потеряли сознание; у одного была разбита голова. Насилие остановило вмешательство полиции. Так описал событие его церковный участник. ⁴⁰

На следующее воскресенье встречу всё же разрешили, хотя священник и полиция просили о запрете. Среди пришедших Мышак увидел участника нападения. Он писал, что тот исповедал свои грехи и покаялся. Для проповедника именно эта перемена стала итогом рассказа о пережитом насилии. ⁴⁰

В 1939 году Сергей Вашкевич женился на Елене Лукашевич, известной евангелистке. У семьи начиналась новая жизнь. Вскоре её, как и всю общину, настигнут перемены власти и война. ³¹

Утрата залов. Домашние встречи

Осенью 1939 года в Западной Беларуси установилась советская власть. Для верующих это означало новые правила и потерю прежних помещений. Собрания вновь переходили в дома — туда, где хозяева соглашались принять людей и нести вместе с ними последствия. ⁹

Поздняя биография Кобяко относит к этому же году закрытие приюта в Киверцах. По её рассказу, имущество конфисковали, девочек распределили по государственным учреждениям в разных частях СССР. Это известие дошло в позднем свидетельстве; имеющиеся материалы не позволяют проследить судьбу каждой воспитанницы. Дом, столько лет собиравший детей вместе, потерял возможность продолжать свою прежнюю жизнь. ¹⁹

Марфа Мышак в сообщении, опубликованном в октябре 1939 года, писала о Гродно. Публичные встречи были запрещены, но по воскресеньям дом супругов открывался для богослужения. В будние дни она сама шла к людям — читать Писание и молиться. Точное время описанных ограничений публикация не раскрывает; привычка принимать собрание дома оставалась частью служения семьи. ⁶⁰

На рубеже десятилетий А. Малкман ехал с семьёй из Здолбунова в Литву и остановился ночевать в Барановичах. Он знал, что пятидесятнический зал находится возле станции. Но, придя туда, узнал: арендованное помещение уже отобрали. Верующие собирались у одного из работников общины. ⁹

Хозяин и его жена приняли приезжих. Вечер провели вместе, празднуя Рождество. Утром хозяин отправился на работу, семья Малкмана — к поезду. Рассказ, напечатанный в мае 1940 года, сохранил один домашний праздник среди перемен, которые лишили общину прежнего зала. ⁹

Таиса. Новый человек в общине

В 1940 году после замужества в город приехала Таиса Касникович. Позднее она вспоминала общину примерно из пятидесяти человек: в ней трудились её муж и Сергей Вашкевич. Собственного дома молитвы не было, собирались у одной из сестёр. Большие районные встречи остались в довоенных письмах; её память начинается с небольшого домашнего круга. ²⁴

В хоре было около десяти участников. Таису навещали, заботились о ней. «Меня в этой церкви приняли очень любезно», — вспоминала она спустя десятилетия. Часто приезжал Иван Панько. За цифрой в пятьдесят человек в её рассказе стоят знакомые лица и тёплый приём нового человека. ²⁴

В том же году Вашкевич потерял жену. Елена умерла, оставив маленькую дочь Лилианну. Её имя, Lilianna в польском написании, сохранила биография Чайко. Пастору предстояло заботиться о церковном круге и переживать собственную семейную утрату. ³¹³²

Таиса помнила, как исчезали дома, принимавшие собрания. Хозяев первого выслали в Сибирь, помещение заняло учреждение. Верующие переходили дальше и часто встречались у Кустинских. Затем арестовали и хозяина этого дома; Анну, его жену, выслали с маленькими детьми. В позднем воспоминании последовательность адресов стала последовательностью разлук. ²⁴

Мужа Таисы вызывали на ночные допросы. Каждый уход мог оказаться последним. «Мы каждый раз прощались и думали, что он больше не придёт», — рассказывала она. История общины входит здесь в самую тихую часть семейной жизни: ожидание возвращения человека, за которым закрылась дверь. ²⁴

Оккупация и крещение у реки

В 1941 году город оказался под немецкой оккупацией. По воспоминанию Таисы, верующие смогли возобновить собрания. Её семья жила при доме молитвы возле вокзала. Возможность собираться вернулась в военное время и существовала внутри его опасностей. ²⁴

Таиса воспринимала возобновление богослужений как дар Божий. Встречи продолжались и в деревнях, куда прежде приходили пешие проповедники. Для людей, лишавшихся помещений и близких, общий круг молитвы оставался связью с прежней церковной жизнью. ²⁴²⁶

В Шевелях вырос Иосиф Забяло — тот самый мальчик, чьи родители крестились в Барановичах в 1929 году. Он посещал воскресную школу и наблюдал поездки отца. Во время войны решение о водном крещении стало уже его собственным. ²⁶

По его воспоминанию, в 1943 году к реке в Шевелях пришло много людей. Началась стрельба. Иосиф объяснял её опасением немецких властей, что среди участников могут оказаться партизаны. Спустя десятилетия он назовёт это крещением «под стрельбой и под пулями». Точная картина военного эпизода известна нам через его свидетельство. ²⁶

Богослужение всё же состоялось. Забяло запомнил благополучное возвращение: «Мы благополучно приняли водное крещение, провели богослужение и вернулись обратно». После дороги, начатой когда-то его родителями, в историю верующих вошла и его собственная память о реке. ²⁶

Церковный центр в военное время

Во время оккупации Барановичи стали местом общего руководства пятидесятническими общинами. Довоенные границы и связи Союза были нарушены. Служителям приходилось заново находить друг друга и искать возможность церковного устройства. В этой работе участвовал Иван Панько. ¹⁰

Он возвращался к городу, который давно знал. Здесь проводил крещения, проповедовал, встречал приезжих; отсюда ходил и ездил к сельским общинам. Знакомства довоенных лет помогали поддерживать связь между людьми и теперь. ¹⁶¹⁷¹⁰

Обсуждали разные пути. По исследованию Чайко, Шмидт в письме от 4 октября 1942 года советовал присоединиться к баптистам по образцу Германии. Впоследствии в Барановичах оформили самостоятельный центр ХВЕ. Имеющихся свидетельств недостаточно, чтобы свести это решение к одному письму или одной причине. ³¹

Согласно церковной истории, руководители просили оккупационные власти признать самостоятельный религиозный центр и разрешить открытие общин. В 1943 году в Барановичах зарегистрировали «Консисторию церкви христиан веры евангельской». Так назывался общий орган церковного управления. Его появление позволяло восстанавливать организационные связи в тяжёлых условиях войны. ¹⁰²⁷

Немецкая администрация именовала Панько епископом. По изложению В. Франчука, Сергей Вашкевич был генеральным секретарём. Городской пастор занимался теперь и общими делами движения. Официальное признание церковного центра происходило при оккупационной власти; само по себе оно не рассказывает обо всех обстоятельствах и последствиях этого устройства. ¹⁰²⁷

В том же военном рассказе появляется потеря ещё одного служителя. Станислав Недзвецкий был знаком Барановичам по собраниям со Шмидтом, переводам проповеди и крещениям у реки. В мае 1931 года Мышак сообщал о его новом приезде и четырёх людях, откликнувшихся на слово. Позже его имя возникло среди помощников приюта. ⁴³¹²⁸

Церковная история сообщает, что в 1943 году Недзвецкого арестовали и расстреляли немецкие власти. В доступном изложении не раскрыты все обстоятельства гибели. Его имя остаётся среди тех, кого общины потеряли во время войны. ²⁸

Бомба возле дома молитвы

Когда немецкие войска отступали, возле вокзала стали опасны и сами стены жилья. Район подвергался налётам советской авиации. Касниковичи всё ещё жили в доме молитвы; рядом стоял дом человека, прежде высланного в Сибирь. Между ними находилось небольшое бомбоубежище. ²⁴

Во время одного налёта бомба пробила в соседнем доме крышу, потолок и пол, уйдя в землю примерно на два метра. В доме молитвы вылетели стёкла, осыпалась штукатурка. Но взрыва не последовало. Таиса рассказывала, что позднее, при извлечении бомбы, семье объяснили: взорвись она, их дом был бы уничтожен. Событие сохранилось в её поздней памяти. ²⁴

Для Таисы уцелевший дом остался местом спасения семьи. Там пели и молились, там жили, там ждали возвращения близких. Война заканчивалась, и городскому собранию снова предстояло устраивать свою жизнь после смены власти. ²⁴